Мои поездки по Индии были сумасшедшей смесью мистического приключения, страданий и невзгод. Ее реки и горы стали для меня домом — в прямом смысле слова. В Индии магия — повседневная реальность, щедро приправленная запахом сжигаемых трупов и ритуальными гатахами. Я имела честь стать ученицей Ганготри, одного из самых ярких и оригинальных садху этой страны. Я чувствовала, что садху — мои люди, но толпы народа, эти страдающие от кучи заболеваний многочисленные массы людей выводили меня из себя.
Вот я, неспешно прогуливаясь по улице, улыбаюсь быку Брамы с белоснежной, раскрашенной в самые яркие цвета шкурой, а в следующий момент уже кто-то присаживается рядом со мной на корточки и начинает справлять нужду. Грязь, невежество и болезни — все это для меня было чересчур. Однажды мы с Гангой ели в бомбейском отеле «Тадж-Махал» — кричаще отделанном пятизвездочном отеле, по индийским стандартам очень дорогом. Мы сидели в богатом, изысканно украшенном зале со шведским столом и ели все, что хотели. Я выглянула в окно и увидела женщину, умирающую от голода в сточной канаве, пока я сидела там и наслаждалась едой, — это и стало моей метафорой Индии. А что бы вы сделали со всеми несчастьями и горем этого мира?
Вернувшись в Лос-Анджелес после долгого путешествия, я стала относиться к этому периоду своей жизни как к важному этапу занятий традиционной йогой. Я многое узнала о целительстве и, конечно же, углубила свои познания в айенгар-йоге, хотя скоро от нее отказалась. Святые, которыми я больше всего восхищалась, были из числа тех людей, которые отбрасывали все правила и предписания и совершали поступки, опираясь только на свою глубочайшую интуицию, — такой была Нарайани, такими были садху, такой была таинственная женщина в пещере.
На протяжении всего моего путешествия по Индии я продолжала запойно есть и потом извергать из себя съеденное, как и в Соединенных Штатах, и ничего не могла с этим поделать. Многие годы меня живьем пожирали мои ночные кошмары во время сна, у меня случались настолько серьезные алкогольные отключки, что, очнувшись, я обнаруживала себя в довольно необычных местах в компании незнакомых мне людей. Мне приходилось искать газету, чтобы определить, какой сегодня день и в каком городе я нахожусь. Так что в том, что происходило теперь, не было ничего странного. Я гордилась тем, что могла вызывать у себя рвотные позывы одним усилием ума. Однако слово «булимия» я узнала только тогда, когда Ганга дал мне прочитать небольшую статью об очищении организма с помощью клизм. Пытался ли он этим дать понять, что заботится обо мне и хочет помочь? Не знаю. Но я сразу решила, что это слово ко мне не относится. Клизмы? Фу! Тогда это мне казалось диким.
В результате моих путешествий и полученных откровений о том, где нужно искать истину, что-то во мне изменилось. После нескольких лет моей трезвости мы с Гангой, чтобы проникнуть в новые области сознания, стали экспериментировать с травкой, грибами и кислотой, принимая их во время занятий пранаямой — дыхательных упражнений. Мы пытались следовать традиции, в которой они использовались как священные растения-учителя, но я чувствовала, что это совершенно не правильно.
Я читала Карлоса Кастанеду и представителей других мистических традиций, но все еще боялась отказываться от своего трезвого образа жизни. Посещая зубного врача, я даже не разрешала ему делать мне укол новокаина, когда он собирался сверлить мои зубы, так как боялась, что это вернет меня в мир наркотиков. И все же я хотела понять, могут ли психоактивные вещества помочь мне приблизиться к просветлению. В итоге выяснилось, что этот путь не для меня. Он вел не туда, куда я стремилась. В конце концов я осознала, что должна научиться попадать в те места, где хочу быть, без применения психоделиков.
Постепенно я начала понимать, что, хотя многому научилась с помощью Ганги за время нашей совместной работы и путешествий, он меня попросту душит. Ганга забирал все, что я зарабатывала, преподавая йогу. Я не получила никаких процентов от продажи книги, которую мы вместе написали, — Ганга сказал, что все эти деньги потрачены на наше путешествие по Индии. Я даже отдала ему гонорар, который получила за исполнение небольшой роли в кинофильме «Голубой гром» (Blue Thunder). В общем, я стала всерьез задумываться о том, стоило ли мне давать обет нищеты.
И, наконец дойдя до точки, я решила, что скорее выстрелю себе в голову, чем еще раз склоню ее над унитазом. Я ненавидела себя за то, что каждый день пребываю в трансе поглощения и отторжения пищи. Это было все равно что каждый день бегать марафон, столько сил я теряла. Вот она я: с одной стороны — преподающая йогу и здоровый образ жизни, а с другой — до предела измотанная «разговорами с динозавром по большому белому фарфоровому телефону», как шутят больные булимией.
Еще интересные статьи :
Свежие комментарии