Влияние коммунистической агитации

Примерно за неделю до этих событий на горячих источниках Хуацинь на окраине Сиани меня посетил Чжан Цзилуань, один из наиболее известных китайских журналистов. В ходе беседы мы коснулись и слухов о том возбуждении, которое якобы охватило Дунбэйскую армию Чжан Сюэляна под влиянием коммунистической агитации. Эта армия состояла из уроженцев Северо-Восточных провинций, в 1931-1932 гг. вынужденных оставить этот район под натиском японцев, а потому особенно сильно стремившихся сразиться с ними. Эти войска были теперь расквартированы в Северной Шэньси, по соседству с коммунистами, которые и старались посеять среди них недовольство.

Маститый журналист высказал предположение, что слухи об этом, возможно, инспирируются коммунистами, чтобы заставить правительство усомниться в лояльности Чжан Сюэляна. «Но, — сказал он, — поскольку распускались они настойчиво, Вам следовало бы внимательно следить за развитием обстановки». Из его осторожной речи я заключил, что он что-то не договаривает, и начал расспрашивать его подробнее. Наконец я поставил ему в упор вопрос: «Не случалось ли Вам слышать о тайных переговорах Чжан Сюэляна с коммунистами в Яньани? » С некоторым смущением он ответил «да», добавив, однако, что не склонен считать, чтобы это соответствовало действительности. Оценив обстановку, журналист высказал мысль, что в случае, если бы коммунисты действительно искренне стремились поддержать правительство в деле сопротивления Японии, Чжан Сюэлян обо всем откровенно доложил бы правительству, а не вел секретные переговоры с КПК через голову правительства. Поэтому он считал, что данные слухи, вероятно, распространялись коммунистами, а потому правительству следовало быть начеку. Выслушав его, я понял, что положение было серьезнее, чем я предполагал.

Далее он сказал, что все население Сиани настроено в пользу прекращения борьбы с коммунистами и настаивает на совместном с ними сопротивлении Японии. Он предложил правительству внимательно следить за настроениями местного населения. Они его поразили, и он считал, что это было наиболее важным из всего, что ему удалось заметить в Сиани за свое десятидневное пребывание.