Интерпретация Порфирия

Аль-Кинди, восприняв из философии Аристотеля идею соотношения общего и единичного в интерпретации Порфирия, говорит о. роде, виде, различающем, собственном и случайном признаках. Вслед за Порфирием аль-Кинди утверждает, что «род содержится в каждом из своих видов, поскольку он сказывается о каждом из них, целиком включая его в себя, вид содержится в каждой из относящихся к нему единичных вещей, поскольку он сказывается о каждой из них, целиком включая ее в себя». После этого он разбирает остальные вопросы, рассматриваемые в «Категориях» Аристотеля и во «Введении» Порфирия.

Однако аль-Кинди вместо десяти категорий Аристотеля рассматривает пять «прасубстанций», или сущностей: материю, форму, движение, пространство и время. «Во всякой вещи,— пишет аль-Кинди,— в которой есть субстанция, существует материя, из которой она состоит, форма, в которой мы ее видим и благодаря которой она зримо отличается от других вещей, место, в котором она находится в известных пределах, а также движение, благодаря которому она существует. Движение бывает в определенном месте и в определенное время, так как время есть число движения. А раз мы объяснили, что во всяком теле имеется движение и что всякое движение совершается от одного места к другому, то станет ясно, что во всяком теле имеется и время».

Когда аль-Кинди пишет, что «каждая вещь состоит из материи и формы», что «в простой материи есть некая потенция—, благодаря которой вещи образуются из материи», что «если существует движение, то необходимо должно существовать и тело, и если существует тело, то необходимо должно существовать и движение», которое «делится на шесть видов — возникновение, уничтожение, превращение, увеличение, уменьшение, передвижение с одного места на другое»,— то все это либо дословное повторение Аристотеля, либо материалистическая трактовка его философии.